Main Menu

Великий Шелковый путь как предчувствие, или Новые «сказки Шахерезады»…

Великий Шелковый путь как предчувствие

Как уже сообщалось, на прошлой неделе состоялся пекинский форум «Один пояс — один путь», на котором первые лица 28 стран уточняли партнерские позиции в реализации суперпроекта, предложенного китайским лидером Си Цзиньпином.

ИТОГИ ВЫСОКОГО ФОРУМА — БЕГЛО, ЧЕРЕЗ ЧАСТНОСТИ

Если большое видится на расстоянии, то понять его проще не в целом, а в частностях. Проект «Один пояс — один путь» настолько глобален и по масштабам, и по количеству людей и стран, в нем участвующих, что рассматривать его проще через некие значимые мелочи, из которых, как из пазлов, складывается общая картина. Вот что мне бросилось в глаза…

Отрадно, что на форуме собрались все лидеры стран — партнеров по Евразийскому экономическому союзу: мы помним, как Президент Беларуси Александр Лукашенко по непонятным причинам проигнорировал несколько последних совместных заседаний в рамках ЕАЭС и ОДКБ. Ходили слухи о, мягко говоря, несовпадении его взглядов с планами содружества. Однако в Пекине он появился и вел себя с партнерами как ни в чем не бывало.

Великий Шелковый путь как предчувствиеВпрочем, у белорусского лидера в рамках суперпроекта века позиции весьма крепкие: по территории его страны уже вовсю курсирует восемь контейнерных железнодорожных составов, связывающих китайские города с Германией, Польшей, Чехией, странами СНГ и ЕАЭС. Данный транзит входит в одну из уже действующих веток Великого Шелкового пути, а это значит, что Беларусь интегрирована в этот экономический процесс и ее отношения с Пекином в этом смысле нуждаются разве что в углублении.

Великий Шелковый путь как предчувствие
На железнодорожном вокзале Урумчи

Что касается России, то она в проекте является ключевым стратегическим партнером Китая, что обеспечивает ей иной уровень отношений с Поднебесной. Как бы то ни было, но первые статьи на данную тему созвучны вопросам, заданным Владимиру Путину на пресс-конференции по итогам форума: не задушит ли пекинский дракон в своих дружеских объятиях? В них «эксперты», в основном либеральных взглядов, пессимистично рассуждают, насколько выгодно для страны участие в строительстве мегатрафика, способного усилить экономическую и политическую мощь Поднебесной. И, как всегда, эти авторы не берут в расчет семизначные цифры прибыли, которая уже течет в госказну с действующих на территории России веток, интегрированных в Великий Шелковый путь. Впрочем, это обычное поведение либералов, возникших на постсоветском пространстве, как сорняки после дождя: для них всегда и во всем стакан наполовину пуст. Мечтая о благодати, они делают все, чтобы отодвинуть ее наступление как можно дальше. И это характерно для всего постсоветского пространства, включая нас.

Взаимодействие Пекина с Астаной непосредственно в вопросах перевозок грузов уже вполне отлажено и регламентируется конкретными документами. Поэтому Нурсултан Назарбаев на сей раз только упомянул о возможностях технологического и научного сотрудничества в рамках ЭПШП, а также прозондировал почву о партнерстве в сельском хозяйстве.

Великий Шелковый путь как предчувствие
Вход в музей Гугун

По сравнению с этими партнерами по ЕАЭС у Кыргызстана позиции в ЭПШП весьма зыбкие и, как это ни странно, сближающие нас с Узбекистаном. Я имею в виду проект железной дороги Китай — Кыргызстан — Узбекистан, который пару лет назад был пафосно провозглашен и с тех пор почти забыт. Суть в том, что это строительство озвучивалось тогда как часть единого трафика Великого Шелкового пути. Однако на публикуемых ныне картах ЭПШП этой ветки нет. Как сообщают СМИ, оба президента — и Атамбаев, и Мирзиёев — в своих выступлениях и общении с прессой постоянно подчеркивали на форуме преимущества железнодорожного пути из Китая через наши страны (ну и еще Афганистан) для выхода к портам Пакистана и Ирана. К сведению, Афганистан на существующих картах нового Великого пути присутствует. Вся ситуация просто вопиет об упущенных нами возможностях…

Создается впечатление, что данная тема конкретики и на сей раз не нашла. В остальном общение этих лидеров с главой Китая прошло вполне успешно. Конечно, что иметь в виду, когда говоришь об успехе: глава Узбекистана Шавкат Мирзиёев приехал домой с подписанным соглашением на $23 млрд. Наш Алмазбек Атамбаев — с договорами о намерениях расширять волоконно-оптические линии передачи из Китая в Европу через Кыргызстан, электронную коммерцию и создать логистические центры на нашей территории. У вас не создается впечатление, что пекинские партнеры охладели к нашей готовности участвовать в проекте? А почему? В 2012 году Алмазбек Атамбаев горячо поддержал проект строительства железной дороги Китай — Кыргызстан — Узбекистан, но тут же последовала жесткая критика проекта со стороны отечественной оппозиции (которую мы знаем поименно), сводящаяся к недовольству ростом китайских инвестиций и нехваткой средств для выполнения своей части строительства. В результате горячая готовность сменилась пессимизмом. Совершенно очевидно, что Китай, как сильный партнер, не любит, а главное — не привык к такому поведению. И больше верит реальным делам, чем обещаниям. Кстати, наш сосед, по мнению западных экспертов, в железнодорожном вопросе достиг значительного прогресса: узбекская часть проекта — железная дорога Ангрен — Пап существенно продвинулась. Тем не менее определенности в этом вопросе у китайской стороны нет несмотря на то, что проект железной дороги Китай — Кыргызстан — Узбекистан возник раньше, чем «Один пояс — один путь», стратегия которого изначально направлена на поглощение всех сопутствующих инициатив.

Великий Шелковый путь как предчувствие
В музее Гугун

Однако в стороне от суперпроекта ЭПШП наша страна по-любому не окажется: китайская сторона предполагает интегрировать Евразийский экономический союз в Экономический пояс Шелкового пути, что значительно расширяет потенциал и возможности ЕАЭС, в определенном смысле гарантирует его жизнестойкость. И важно не упустить возможности быть более решительными и в отстаивании, и в реализации проектов. Либералы не изменятся и всегда будут критиковать власть, что бы она ни делала. Но их всегда значительно меньше, чем здравомыслящих людей, на голос которых и следует ориентироваться.

Великий Шелковый путь как предчувствие
На озере Баликунь

Хотя… На данном форуме страны ЕАЭС коммюнике о сотрудничестве в рамках ЭПШП не подписали, решив было протолкнуть свой устав, касающийся социальных и экологических норм, а также финансовой прозрачности. Но китайская сторона не для того выдвигала свой проект, чтобы ориентироваться на чужие стандарты. К сожалению, у ЕАЭС выбор невелик: если содружество не войдет в данный проект, так сказать, целиком, то оно, скорее всего, разрушится, поскольку каждая отдельная страна, в него входящая, предпочтет стать индивидуальным партнером КНР и застолбить свое место в ЭПШП просто потому, что это очевидно выгодно! Успокаивает, что все же создана и действует Комиссия по сопряжению ЕАЭС и ЭПШП, которую возглавляют первый вице-премьер правительства России Игорь Шувалов и первый вице-премьер Госсовета КНР Чжан Гаоли…

Конечно же, мировое сообщество насторожило отсутствие на пекинском форуме индийской делегации. Причина, возможно, заключается в том, что один из коридоров проходит из Китая в Пакистан через спорные территории Кашмира. К тому же Дели раздражает активное сотрудничество Китая со странами Южной Азии — Пакистаном, Шри-Ланкой, Непалом и другими, практически перехватывающее его собственное лидерство. Могут ли подобные обиды стать поводом для игнорирования форума, обсуждающего проект, от которого (по данным банка Credit Suisse) именно Индия получит самый существенный выигрыш — от $84 до 126 млрд.? И если политика настолько расходится с реальной выгодой, то нужно ли продолжать держать фасон?

И в заключение этой главы несколько цифр, красноречиво свидетельствующих о серьезности намерений китайской стороны в продвижении идеи «Один пояс — один путь»: на открытии форума председатель КНР Си Цзиньпин сообщил о выделении в фонд Шелкового пути еще 100 млрд. юаней ($14,5 млрд.). Напомним, фонд создан в 2014 году для финансовой поддержки инфраструктурных проектов в развивающихся странах. Кроме того, два китайских банка предоставляют еще 380 млрд. юаней ($55 млрд.) в виде займов на развитие инициативы «Один пояс — один путь».

БЕЗОПАСНОСТЬ НА ШЕЛКОВОМ ПУТИ

Любой путь — это не только возможность движения вперед, но и трафик рисков: наркотических, криминальных, террористических, экстримистских… Нельзя не учитывать, что коридоры ЭПШП могут стать лакомой приманкой для террористов, не только вольготно себя чувствующих на территории Ближнего Востока, но и создавших там свое государство. Тем более необходимо предусмотреть надежные меры безопасности, чтобы Великий Шелковый путь не стал порталом для проникновения экстремистов всех мастей и беженцев в страны, сопряженные с ним. Чтобы он оставался грандиозным торговым путем, а не использовался для экспорта оружия, вредоносных идей и террористических диверсий. Этот аспект накладывает на Китай, выдвинувший данный мегапроект мировому сообществу, историческую ответственность за безопасность не только транспортных коридоров, товаров по ним провозимых, должностных лиц, занятых в этом процессе, но и стран и территорий, сопряженных с ЭПШП.

Пребывание в Китае убедило, что практически во всех местах массового пользования — аэропортах, железнодорожных и автовокзалах, гостиницах, супермаркетах, музеях, телецентрах, агентствах и т. д. — используются беспрецедентные меры безопасности. Повсеместно при входе — не только рамки металлоискателей и интроскопы, просвечивающие вещи и сумки, но и люди, совершающие личный досмотр каждого входящего. И хоть это существенно отнимало время и иногда доставляло неудобства, никто не роптал, понимая, что на фоне участившихся терактов лучше перебдеть, чем пропустить опасность.

Было понятно, что организация системы безопасности в принципе будет такой же и на объектах ЭПШП. Но Путь чрезвычайно велик, он охватывает расстояние от Ла-Манша до Персидского залива, и понадобится поистине армия специалистов, способных обеспечить безопасность на каждом пункте движения. И, судя по сообщениям английского Reuters, нехватки кадров не ожидается: всемирные охранные агентства вступили в гонку за участие в глобальном проекте. Причем не на словах: они представляют развернутые планы по охране тысяч работников (и не только китайских), обеспечению безопасности многокилометровых дорог, трубопроводов, складских терминалов, предприятий по переработке и всего, что будет так или иначе функционировать на ЭПШП. Среди международных операторов по безопасности, соперничающих за участие в проекте Шелкового пути, называют такие фирмы, как Control Risks, G4S (GFS.L) и Frontier Services Group (0500.HK). Компания Frontier Services Group, созданная основателем известной ранее американской службы безопасности бизнеса Blackwater Эриком Принцем, объявила в декабре, что планирует открыть офисы в юго-западной провинции Юннань, а также в автономии Синьцзян, где берет начало маршрут, ведущий в Пакистан.

Казалось бы, система отлажена, снабжена необходимой аппаратурой, никто подозрительный не пройдет. Однако мне случайно удалось «протестировать» работу служб безопасности Урумчинского железнодорожного вокзала и аэропорта города Хами и усомниться в этом. И там, и там экран интроскопа показал наличие неких металлических предметов в моих вещах. В первом случае, перетряхнув содержимое дорожной сумки и обнаружив зонтик и удлиненную коробку с фотографией (так организаторы оформили общую фотографию нашей команды), изучив меня пристальным взглядом, работник охраны сказал о,кей и разрешил идти на перрон. Поскольку в аэропортах я сдавала сумку в багаж, то придирок не было. Представляете мое удивление, когда уже дома, возвратившись из поездки, я обнаружила во втором отделении сумки металлическую ложку для обуви именно такого размера, который показывал мне работник охраны Урумчинского железнодорожного вокзала! Выходит, я его обманула, сама того не желая. Как попала ложка в эту сумку и как долго она там пролежала, я не имела представления. И, конечно же, не имела ни малейшего намерения искать слабые стороны китайской охраны, но… так случилось — нашла.

В аэропорте города Хами долго и тщательно проверяли мою ручную кладь, многократно пропуская ее через интроскоп. Искали некий металлический предмет. Наконец меня все же пропустили, так ничего не найдя. Уже в самолете, на подлете к Пекину, я случайно заглянула в одно из отделений моей сумочки и обнаружила… ножнички, которые и были предметом поиска… Питаю себя иллюзией, что моя внешность максимально выражала дружественность и полное отсутствие экстремизма в мыслях, поэтому, не обнаружив искомых предметов, работники охраны пропустили меня и на поезд, и в самолет. Однако… А вдруг такой же миролюбивой внешности может оказаться террорист? К слову, те самые ножнички не нашли ни в одном аэропорте: ни в Хами, ни в Пекине, ни в Бишкеке… Но… Хорошо помню, как несколько лет назад работник службы безопасности стокгольмского аэропорта не пропустил меня в зал ожидания до тех пор, пока все-таки не обнаружил точно такие же ножнички и не бросил их в стоящую рядом корзину для мусора. Почему, вспоминая стокгольмского спеца, у меня на душе спокойнее?

Так что и китайским спецам еще есть над чем работать, чтобы безопасность ЭПШП была максимальной — слабые места, как оказалось, еще есть.

ПОВСЕМЕСТНО — ТОЛЬКО ВЗРОСЛЫЕ

Известно, что Китай — самая густонаселенная страна. Сегодня в нем проживают 1 382 494 824 человека. Только за прошлый год появились 17 175 472 новых гражданина Поднебесной. За это время 9 859 738 китайцев покинули наш мир. Таким образом, естественный прирост населения только за прошлый год составил 7 315 733 человека. Таковы скупые цифры статистики.

Между тем бытует убеждение, что Китай стремительно стареет. Доходит до кликушеских причитаний, что скоро там некому будет работать и что в обозримом будущем пенсионеры станут основной движущей силой. Не претендуя на лавры великого театрального деятеля, заявляю: не верю! Это не наступит до тех пор, пока скорость прироста населения будет равна 20 264 новорожденным в день!

Другое дело, что детей практически не увидишь на улицах городов и сел. За все время моего пребывания в КНР довелось увидеть не больше десятка малышей. Двоих — в нашем отеле в Урумчи: этакие тихие ангелочки, желания которых многочисленные родственники — мамы, папы, бабушки, дедушки, тети и дяди — выполняют по одному взгляду. Пятилетний Ян — белобрысый карапуз в коротеньких штанишках и с бабочкой — играет на рояле. Не сказать, что виртуозно, но не хуже одного очень известного политического деятеля — двумя пальцами. Репертуар странный: «Подмосковные вечера» сменяет «Желтая подводная лодка». Стоящий рядом дедушка признается, что и русские песни, и сочинения ливерпульских «битлов» — его слабость. Он и учил дитя по выходным. В этой большой и очень дружной семье Ян сейчас единственный ребенок. Несмотря на то что уже несколько лет вето на рождаемость снято, родители заводить второго не спешат. Да и старшее поколение сильно не настаивает: молодым надо делать карьеру, обустраивать быт, путешествовать. Да и сам мальчуган на мой вопрос про братика-сестричку скривил мордашку и чуть-чуть не заревел. Вот такая реакция у подрастающего поколения на… повышение уровня рождаемости. Эта семья потомственных интеллигентов благополучна во всех смыслах: дедушка и бабушка хоть и вышли из семей земледельцев, но сумели получить образование и всю жизнь проработали в школе. Мама с папой тоже окончили институты: она — дизайнер, он — инженер-строитель. Профессии перспективные. Карьерный рост имеется. Материальное благополучие — выше среднего. Все довольны.

Девчушка трех лет в розовом платьице, напоминающем взбитые сливки, встреченная мной в лифте отеля, знакомиться наотрез отказалась. Через переводчицу узнала у ее мамы, что они из Кашгара — в Урумчи папа малышки работает на строительстве метро, вот приехали на выходные повидаться. Услышав слово «папа», девчушка оживилась, заулыбалась. Мать призналась, что у отца и дочери трогательные отношения, девочка так его любит, что дома с трудом засыпает без его сказки. Пока он в отъезде, нашелся выход — папа рассказывает сказки по телефону… О втором ребенке пока говорить не готова — семья еще не решила жилищный вопрос, пока живут в съемной квартире. Но папа «стоит на очереди». Вот когда проблема решится — будут думать.

А эту шикарную парочку мы встретили на экскурсии в музее Гугун в Пекине. Девчонки шли одни. Когда я навела на них объектив фотоаппарата, из толпы гуляющих отделились две дамы и жестом показали, что снимать нельзя. Переводчицы близко не оказалось, стала объяснять жестами, что я журналист из чужой страны — в знакомстве очень помог бейджик. Прочитав на нем, кто я такая, женщины смягчились, а тут уже и подоспела Катя (переводчица, приехавшая обслуживать наш форум из Харбина), она объяснила, что меня интересует демографическая тема, и… мамы разрешили сделать снимок.

Этим женщинам в отличие от предыдущих мам было лет по 35-38. Малышкам третий год. Женщины решились выполнить свой родительский долг, когда воплотили все свои карьерные амбиции: одна из них — доктор философии, доцент одного из вузов Пекина, другая — бизнес-вумен, имеет свой заводик по производству полиэтиленовых пакетов в Урумчи. Вот приехала на выходные к подруге. Это вообще у китайцев привычка — ездить на выходные в столицу и гулять там по достопримечательностям. Про второго ребенка думать не хотят — этих бы успеть поднять, они воспитывают девочек одни, мужей нет. И этот факт показался по меньшей мере странным: девочек в Китае традиционно рождается меньше мальчиков. И с возрастом это соотношение мало меняется. То есть причина женского одиночества на просторах СНГ — физическая нехватка мужчин — в Китае отсутствует. Однако многие современные китаянки предпочитают жить самостоятельно и в одиночку воспитывать детей.

Этих малышей мы встретили на озере Баликунь в Баркуль-Казахском автономном районе. Вместе с родителями они пришли сюда, чтобы устроить для нас театрализованное представление. И прихватили с собой своего друга — ягненка. Девочке 9 лет, ее зовут Энлэй, что по-китайски означает «польза», мальчику 7 лет, и зовут его Шен (осторожный). Их родители — животноводы, всю жизнь проживают здесь. Ребята — двоюродные брат и сестра, родных братиков и сестричек у них нет. Шен очень любит животных и собирается, как отец, пасти их в здешних горах. Девочка пока не решила, кем станет, но говорит, что обязательно уедет отсюда в Пекин…

Еще пару-тройку малышей я встретила в аэропортах и на железнодорожных вокзалах. Кругом — только взрослые и очень много пожилых. Действительно, может создаться впечатление, что Китай стремительно стареет, но это чисто внешнее впечатление. У организаторов поинтересовалась, почему не видно детей. Потому, ответили, что они ходят в садики-школы, кружки-студии. Бродить детям по улицам считается неправильным, они всегда должны быть под присмотром — либо родителей-родственников, либо воспитателей-учителей. Очень правильно! Вспомнилось, что в СССР мы тоже не очень-то по улицам шлялись, всегда были при деле.

Так что в демографическом смысле в коммунистическом Китае по-прежнему все лучше всех и, судя по всему, переживать по этому поводу никогда не придется.

Татьяна ПОПОВА,

Урумчи — Баркуль — Пекин.






Добавить комментарий