Main Menu

Бакир Чодобаев: «Мы защищали Родину тогда и защищаем сейчас»

Бакир Чодобаев: "Мы защищали Родину тогда и защищаем сейчас"

Великая Отечественная война — всенародное горе. Не помнить о ней, не говорить о ней мы не можем — война черным крылом накрыла каждую семью. Почти каждая семья понесла потери, а это наши деды, отцы, братья, родственники, их портреты у нас на стенах. Забыть? Десятки миллионов наших сограждан погибли, миллионы вернулись с фронта инвалидами, но народ восстановил разрушенное и самоотверженным трудом воссоздал страну.

Один из тех, кто освобождал страну от немецко-фашистских захватчиков, а потом восстанавливал ее, работал на благо Кыргызстана всю жизнь и продолжает скромно жить рядом с нами, — солдат, учитель и геолог Бакир Чодобаев.

Вот список его заслуг перед Родиной: кавалер орденов Отечественной войны I степени, Трудового Красного Знамени, Ордена Манаса II степени, награжден медалями «За отвагу» и «Данк». Отличник разведки недр СССР, лауреат государственной премии Киргизской ССР в области науки и техники, почетный геолог КР, заслуженный пенсионер Кыргызстана.

Из-за ранений на фронте Бакир Чодобаев получил инвалидность, но невзирая на это и на возраст, ветеран по-прежнему в строю. Он — председатель Общественного объединения ветеранов и инвалидов Великой Отечественной войны и тружеников тыла.

Огромное жизнелюбие, мощная духовная сила, готовность к самопожертвованию, любовь к своей стране и народу — таковы они, ветераны. Потому и победили.

Если бы ветеран увлекался соцсетями, его посты в дискуссиях по поводу Дня Победы и Великой Отечественной войны, а также о многом другом прозвучали бы круче, чем у топовых блогеров.

Прямая речь победителя. «Главное — быть человеком»

Бакир Чодобаев: "Мы защищали Родину тогда и защищаем сейчас"Я воспитан патриотом, так меня жизнь воспитывала и война. Боевой дух был высок: с товарищами шли плечом к плечу на смерть, защищали и оберегали друг друга, не разделяясь по национальностям, мы этого разделения не признавали. Мы верили в победу. Добрые дела делали, думали о народе, больше у нас думы не было.

Как-то после возвращения с войны у меня с братом состоялся разговор. Я сказал: «Когда меня оперировали, спасали от ранения, кровь для меня дал русский парень. Вливали прямым переливанием». Брат сказал: «Ой, ты русский?».

Да, я наполовину русский, хотя человеческая кровь одинаковая и неважно, чья она — кыргызская, казахская, русская, немецкая, главное, чтобы человек был нормальным.

Я не разделяю людей на нации, человек должен быть добрым, правдивым, думать о хорошем, честно трудиться, делать добрые дела. Мы должны любить друг друга и наслаждаться природой, ценить мир, природу и жизнь, которые нам дал Бог. Вспоминая прошлое, помнить только хорошее, а плохое забывать. Мне 92 года, и я пишу стихи, потому что это — любовь к жизни, к людям. Я лично о своей жизни не думаю, думаю о народе, мы должны объединяться, а не делиться. Вижу, как многие из нынешнего поколения гребут всё себе. А у нас все было для народа, такая идеология была. А какая сейчас идеология? Вообще никакой нет. Сколько партий, столько и идеологий. Но мы должны иметь идеологию трудолюбия, человеколюбия, справедливости. Материальные блага нужно делить по справедливости, все это понимают, но никто этого не делает. Мы через коммунизм хотели мир поправить, но с развалом Союза всё разрушилось. Все начали хапать, главным стали деньги, вещи, о других не думают, только о себе. А меня воспитывала коммунистическая партия, порядочные люди, думающие о народе. Мы, фронтовики, видели и смерть, и страдания, о себе не думали. А тот, кто не воевал и не видел этого, тот не поймёт, какой ценой досталась нам победа, победа для всех, чтобы жить было хорошо всем!

И в мирное время надо Родину защищать

…Вопрос о выводе американской авиабазы мы, ветераны, первые подняли. Когда там был убит работник авиабазы Иванов, все промолчали. Я взял двух ветеранов войны, надели мы свои награды, с собой взяли петицию на кыргызском и английском языках и пошли к базе. У ворот нас встретила охрана. Я говорю: «Открывай и впускай нас! Я петицию написал бригадному генералу Ллойду!».

Отвечают: «Он занят». Я разозлился, толкнул ограду и прошёл. Подбегает какой-то парень: «Ой, аксакал, что вы делаете! Здесь военная база, могут применить оружие!». Отвечаю: «Ты чего меня пугаешь? Я смерти не боюсь! Тогда зовите бригадного генерала Ллойда. Это наша земля, небо наше, оккупанты, что ли, они? Пока он не придёт, я не уйду отсюда». Приняли только меня одного.

Встретившись с бригадным генералом, передал ему петицию. И ещё сказал: «Народ думает, что вы здесь оккупанты и у вас на подземных складах водородные и атомные бомбы. Мы, ветераны войны, сломали хребет фашистам. Покажи, что у вас там за оружие. Если вы не примете нас и не покажете, завтра сюда придут 1 000 ветеранов и разнесут ваш лагерь». Он растерялся и позже принял нас всех — 30 ветеранов, устроил экскурсию по базе, водил и показывал, что и как там у них устроено».
Мы защищали родину тогда и защищаем сейчас. Защищали наших детей в войну, и теперь, в мирное время, защищаем внуков.

Война

…Я участвовал в боях с 1942-го по 1944 годы. Трижды ранен, был знаменосцем полка, участвовал в прорыве блокады Ленинграда и освобождении городов Пскова, Новгорода, Нарвы. При штурме Нарвы получил тяжёлое ранение и стал инвалидом. Самолётом меня доставили в Ленинград, где прооперировали и спасли благодаря переливанию крови. Выписали, получил инвалидность. А я был тогда совсем молодым… А до войны жил в селе, в Тонском районе, на Иссык-Куле. Мой отец был коммунистом и организовал колхоз в селе Чытынды. Это было в 30-х годах, потом его пригласили на курсы повышения квалификации в Пржевальский педагогический институт, так как он имел образование. А я поступил в Пржевальское педагогическое училище. Но отца арестовали в 1937 году как врага народа, всё наше имущество конфисковали. Мать умерла от горя, брат вернулся в колхоз, а меня исключили из педучилища… Пошёл я к директору училища:

«Что мне теперь делать? Отца арестовали, мать умерла, вы меня исключаете из училища». Поехали мы с ним к прокурору. Директор рассказал ему все как есть, и тот написал резолюцию, чтобы меня оставили в училище. А отца расстреляли как врага народа, а позже реабилитировали в связи с отсутствием состава преступления…

…Окончил я училище в 1942 году, получил аттестат зрелости средней школы и диплом учителя русского языка. Тогда образованных людей было мало, остро не хватало специалистов. В сельскую школу брали на работу любого грамотного человека.

А в сентябре 1942-го меня призвали. Военкомат тогда был в Рыбачьем, ему подчинялись Былыкчинский и Тонский районы. Я скрыл, что мой отец враг народа, и это потом аукнулось. Медкомиссия меня признала годным и после сортировки меня, как имеющего среднее образование, направили в военное пехотное училище города Пугачёва Саратовской области. Там нас обучали всему: как стрелять из пулемёта, из пушки, тактике, стратегии, в общем, готовили будущих командиров — младших лейтенантов. Но из положенных шести месяцев обучения мы отучились только два. Однажды прозвучала тревога, нас собрали и сразу на фронт — во 2-ю ударную армию, которой до этого командовал генерал Власов. Он стал предателем, но солдаты не виноваты, и армию сохранили. И уже в ноябре-декабре 1942 года мы шли в наступление на прорыв блокады Ленинграда, а я стал разведчиком.

Знаменосец полка

Бакир Чодобаев: "Мы защищали Родину тогда и защищаем сейчас"…Очень скоро, в середине зимы 1942-1943 гг. меня с передовой вызывает командир полка и говорит: «Завтра приезжает генерал, будет вручать полку гвардейское знамя. Мы на собрании решили назначить тебя знаменосцем. Еще будут два знамёнщика. В атаку пойдете первыми».
Знамя вручили, и во время прорыва я уже был знаменосцем…..

Знамя полка в моих руках влекло меня и других к подвигам. Падает первый эшелон, второй, кричим «Ура!» и вперед, люди падают, кричат, погибают, а я иду со знаменем и все крепче сжимаю руками. Все этапы прошёл. Теперь ничего не боюсь…

…Для прорыва блокады Ленинграда нас очень основательно готовили. Прямо скажу, одеты были отлично: валенки, короткие белые шубы, фуфайки, ушанки, тёплое нательное бельё. Морозы стояли суровые. Когда пленных немцев вели, выглядели они жалко по сравнению с нами: в тонких шинелях, в пилотках или с намотанными на голову тряпками. Дрожат, глаз разлепить не могут, обморожены. Некоторые солдаты устроили над ними расправу и командирам едва удалось остановить их. В ответ разгоряченные боем солдаты кричали: «Они сожгли на Украине наши дома, издевались над семьями!».

Позже, в 1944 году, я со знаменем участвовал в штурме Нарвы, и здесь меня в последний раз ранило. Ранение в плечо оказалось тяжелым, вместе с другими ранеными доставили самолетом в Ленинград. Очень боялся, что руку ампутируют, но когда пришел в себя после наркоза, ощупал руку и понял, что цела. В госпитале пролежал 6 месяцев, выписался, искал свой полк, однополчан, но не нашел…

Получил инвалидность, тем не менее меня направили в Тюменское военное пехотное училище, где и встретил конец войны, не успев окончить училище. Демобилизовался и вернулся домой, стал работать директором школы №7 в селе Алабаш, в Тонском районе, потом был назначен заведующим районным отделом образования.

Правдолюб

…Поехал я как-то на лошади в центр за 30 километров от школы получать зарплату для учителей. Еду мимо раймага, а возле него люди толпятся, но внутрь не заходят.

Спрашиваю: «Чего не заходите?»

А они отвечают: «Боимся. Внутрь заехал начальник КГБ на лошади».

А я — гордый фронтовик, ну и зашёл в магазин, а там действительно начальник этот на лошади и ему водку продавщица наливает. Взял я лошадь за повод и вывел на улицу. Кэгэбист принялся стрелять в воздух. Люди и говорят: «Теперь тебя арестуют».

Рядом был райком партии, я пошёл прямо к секретарю и рассказал ему как дело было. Секретарь вызвал к себе этого начальника. А ему говорят, что тот пьян и прийти не может. Я говорю, опасаюсь, что меня теперь арестуют. Секретарь позвонил в КГБ и сказал, что меня не тронут. Но тот начальник раскопал, что мой отец враг народа, а я скрыл своё происхождение и попал в армию, солгал партии и стал коммунистом. И меня исключили из партии и сняли с работы. Я не выдержал обиды, детей оставил, сел на лошадь, во Фрунзе, лошадь продал, а на вырученные деньги поехал в Москву добиваться правды. На приёме в ЦК КПСС сказал, что фронтовик, получил инвалидность, имею награды и рассказал, что из партии исключили. Мне сказали: «Оставайтесь здесь учиться, мы ваше дело о партийности разберём. Если поедете назад, этот компромат вас погубит».

Человек, который со мной в ЦК разговаривал, оказался фронтовиком. Предложил поступить в институт. Сказал, что сделают из меня геолога. Тут же куда-то позвонил и сказал: «Тут у нас один фронтовик, примите его без экзаменов. Сделайте так, чтобы он открывал месторождения». Сразу после телефонного звонка мы с этим парнем пошли на Манежную площадь в институт к ректору. В приёмной преподаватели, люди все солидные, смотрят на нас и ничего понять не могут. Заходим к ректору, мой сопровождающий протягивает бумагу. Тот перезвонил в ЦК и сказал, что примут без экзаменов: «Ты только учись хорошо и через 6 лет станешь инженером, дело на контроле ЦК». И меня зачислили студентом, восстановили в партии. Не понимаю, как это сделали, это было практически невозможно. В Краснопресненском райкоме партии выдали мне партбилет.

Вот так в 1954 году окончил я Геологоразведочный институт имени Серго Орджоникидзе, вернулся в Кыргызстан и работал горным инженером-геологом, начальником геологоразведочной партии, начальником геологоразведочной экспедиции. За работу награждён орденом Трудового Красного Знамени, получил звания заслуженного работника геологической службы Кыргызской ССР, почётного геолога, отличника разведки недр СССР.

Монолог ветерана подготовил
Павел РЯЗАНОВ.
Фото Игоря САПОЖНИКОВА.






Добавить комментарий