Main Menu

НА ПОЛЕ ЧЕСТИ ДОСТОЙНЫМ. «Зависимость жизни семейственной делает человека более нравственным» А. С. Пушкин

«Среди глухого безмолвия николаевской России, оторопевшей после казней и ссылок участников событий 14 декабря 1825 года, открытое выступление поэта на поле чести, которое ассоциировалось с пространством абсолютной свободы, воспринималось как нравственный подвиг, тем более высокий, что путь достижения свободы оказывался сопряжен с опасностью собственной гибели» —

это цитата из новой книги известного пушкиниста, более четверти века хранителя Мемориального музея-квартиры Пушкина на набережной Мойки, 12 в Санкт-Петербурге Галины Седовой «Ему было за что умирать у Черной речки». Книга с памятным автографом подарена была мне в октябре 2012 г.

Поистине бесценный подарок, заставляющий по-новому взглянуть на бытование и творчество А.С. Пушкина, позволяющий переосмыслить обстоятельства и значение его преддуэльной истории, казалось бы, полностью исследованной и всем известной. Особенно волнуют страницы о таинствах творчества и уязвимости души, неутомимой жажде человека и гения быть понятым и востребованным, о драматизме его повседневного существования на фоне безразличия окружающего общества.

Еще два поистине царских подарка октября 2012 г. — встречи с правнуком А.С. Пушкина Александром Александровичем Пушкиным в Петербурге и со всемирно известным художником Ильей Глазуновым в Москве. В грандиозно-величественной галерее И. Глазунова есть зал с полотнами, посвященными А.С. Пушкину. Особенно поразительно полотно, названное «Накануне»: заснеженная Дворцовая площадь, осунувшееся, озабоченное лицо поэта, недоуменный взгляд голубых глаз, как будто вопрошающих: за что?

История свидетельствует о том, что в пушкинскую эпоху литература уже готовилась принять на себя особую — «житийную» — функцию, становясь «фиксатором» строго определенных поступков самого писателя. Современник А.С. Пушкина Н.В. Гоголь заметил, что среди русских людей живет «какое-то убеждение, что писатель есть что-то высшее, что он непременно должен быть благороден, что ему многое неприлично, что он не должен и позволить себе того, что прощается другим».

Сам Пушкин стремился к соответствию нравственной составляющей своего бытия и творчества. Поэт был убежден, «что он принадлежит всей стране и желает, чтобы имя его оставалось незапятнанным везде, где его знают» (П.А. Вяземский).

Русская культура, не знавшая подробно разработанных семейных ценностей, смысл человеческого бытия сводила исключительно к гражданскому служению. Следует заметить, что собственно и сам поэт всю жизнь стремился отыскать свой нравственный идеал, твердо следовать ему, утвердить его в общественном сознании своим творчеством. Но общество еще не готово было принять сразу его идеалы, мало того, оно настойчиво вмешивалось в его бытие.

В письме от 5 апреля 1830 г. к Н.И. Гончаровой-матери его будущей жены — А.С. Пушкин заметил: «…во мне нет ничего, что могло бы нравиться. Если она будет согласна отдать мне свою руку, я увижу в этом лишь доказательство того, что сердце ее остается в спокойном равнодушии. Но это спокойствие долго ли продлится среди обольщений, поклонений, соблазнов? Ей станут говорить, что лишь несчастная судьба помешала ей заключить другой союз, более соответственный, более блистательный, более достойный ея. Такие внушения, если бы даже они и не были искренни, ей, наверное, покажутся искренними. Не станет ли она раскаиваться? Не будет ли она смотреть на меня как на помеху, как на обманщика и похитителя? Бог мне свидетель, что я готов умереть за нее, но умереть, чтобы оставить ее блистательною вдовою, свободною выбрать завтра же другого мужа: мысль эта — ад.». Провидческие слова: жена поэта Пушкина действительно стала «блистательной вдовой». Но блеск этот вот уже 176 лет подобен блеску антрацита.

После дуэли, предвидя свою кончину и готовность общества обвинить в случившемся его красавицу-жену, ставя ей в упрек если не измену мужу, то по крайней мере легкомыслие и кокетство, Пушкин посоветовал ей уехать на несколько лет в деревню.

«Постарайся, чтоб забыли про тебя, — сказал поэт, — потом выходи опять замуж, но не за пустозвона». Пушкинист Галина Седова замечает, что биографы поэта, упоминая об этом совете, обычно опускают слова: «Постарайся, чтоб забыли про тебя». Между тем они чрезвычайно важны: только покинув свет, Наталья Николаевна сможет освободить себя от его пристального внимания. С четырьмя детьми она покинула Петербург 16 февраля, отправившись на несколько лет в имение своих родителей — Полотняный Завод.

Только в 1844 г., то есть почти через 7 лет, Наталья Николаевна вышла замуж за генерала П.П. Ланского, человека действительно порядочного и любящего ее. По воспоминаниям детей, особенно детей Ланского, она всю жизнь хранила память об Александре Сергеевиче и прививала всем своим детям уважительное к нему отношение.

Литература пушкинской эпохи свидетельствует о том, что поэт Пушкин и его красавица жена постоянно находились в центре внимания, и потому любой их неверный с точки зрения общества шаг превращался чуть ли не в преступление. В глазах общества ни он — Первый Поэт, ни она — первая красавица не имели права ни ошибиться, ни оступиться. Мало того, для общества было очень важно, чтобы жена Пушкина была бы еще и очень умна.

Поэт же свою жену ценил за ее душевные добродетели -кротость и смирение, которые удивительным образом были отражены в ее облике. «Гляделась ли ты в зеркало и уверилась ли ты, что с твоим лицом ничего сравнить нельзя на свете, а душу твою люблю я еще более твоего лица», — писал Пушкин в одном из своих писем.

Отношение Пушкина к Наталье Николаевне ярче всего просматривается через его письма. К счастью, я имею возможность перечитывать их сколько угодно раз. Случилось так, что, когда мне посчастливилось побывать в Пушкиногорье еще в 1999 г., псковские друзья подарили книгу «А.С. Пушкин. Письма к жене». В ней 78 писем.

В одном из них поэт пишет: «Конечно, друг мой, кроме тебя, в жизни моей утешения нет — и жить с тобою в разлуке так же глупо, как и тяжело». В последнем майском письме Пушкина 1836 г. появились слова, которые можно было высказать, надеясь на понимание, только очень близкому, доверенному лицу: «.черт догадал меня родиться в России с душой и талантом! Весело, нечего сказать».

В каждом письме обращения — шуточные, ласковые: «милый мой ангел», «ангел мой, Таша», «Наташа, мой ангел», «мой друг», «милый друг». Заканчивались письма обычно словами, обращенными не только к жене, но и к детям: «благословляю», «Христос с вами», «Addio, vita mia, ti amo» («Прощай, жизнь моя, люблю тебя» — итал.).

Переписка Пушкина с женой — свидетельство дружеской семейной атмосферы дома, где все делалось и решалось вдвоем, сообща, где муж значительно старше, а жена слишком молода. В них ощущается естественное «лидерство» одной стороны и «неоцененность» — другой. Хотя поэт всегда знал, что его «жёнка» все сможет «сладить». Пушкин всячески подыгрывал ей, поощряя самостоятельность и не сомневаясь в ее способности быть настоящей хозяйкой. «Ты молода, но ты уже мать семейства, и я уверен, что тебе не труднее будет исполнить долг доброй матери, как исполняешь ты долг честной и доброй жены».

Иногда поэт предостерегал жену от кокетства: «Смотри: недаром кокетство не в моде и почитается признаком дурного тона. В нем толку мало. Я не ревнив, да и знаю, что ты во все тяжкие не пустишься; но ты знаешь, как я не люблю все, что пахнет московскою барышнею, все, что не comme il faut, все, что vulgar.».

На светских приемах Наталья Николаевна была одной из первых красавиц, и это услаждало самолюбие Пушкина. Однако подлинное удовольствие ему доставляли лишь уединения и тихие семейные будни, которые мыслились рядом с его «жёнкой».

Не раз Пушкин подумывал об отставке. В 1834 г. он писал: «Юность не имеет нужды в at home (доме — англ.), зрелый возраст ужасается своего уединения. Блажен, кто находит подругу — тогда удались он домой. О, скоро ли перенесу я мои пенаты в деревню — поля, сад, крестьяне, книги; труды поэтические — семья, любовь etc. — религия, смерть».

Поэт всегда считал, что глубокая вера в сердечную чистоту, душевную искренность его Мадонны гарантировала гармонию их семейного бытия. «Я должен был на тебе жениться, потому что всю жизнь был бы без тебя несчастлив; но я не должен был вступать в службу и, что еще хуже, опутать себя денежными обязательствами. Зависимость жизни семейственной делает человека более нравственным. Зависимость, которую налагаем на себя из честолюбия или из нужды, унижает нас».

Не раз, очевидно, задумывался поэт о будущем детей своих. Среди рукописных сокровищ Александра Сергеевича имеется автограф, посвященный потомкам: «Бескорыстная мысль, что внуки будут уважены за имя, нами им переданное, не есть ли благороднейшая надежда человеческого сердца…».

А между тем общество не без удовольствия пристально всматривалось во все перипетии его личного бытия, а также не без удовольствия раздувало «чуть затаившийся пожар».

Пушкиноведы считают, что желание защититься от дерзкого вмешательства в его жизнь стало одной из причин его дуэли на Черной речке.

Каждый раз, бывая в Петербурге, считала просто необходимым побывать там, где когда-то бытовал Александр Сергеевич. Но место дуэли на Черной речке почему-то обходила стороной. Душа не принимала. Но в октябре прошедшего года все-таки посетила и это печальное место. Оно действительно выглядело печальным и одиноким.

На другой день отправились в Александро-Невскую лавру, где на Лазаревском кладбище — Некрополе XVIII в. — в 1863 г. была похоронена Наталья Николаевна — супруга А.С. Пушкина.

И здесь обнаружились «странные сближения». Страницы истории свидетельствуют о том, что в июле 1710 г. царь Петр I для строительства Александро-Невской обители выбрал участок на южных подступах к Петербургу у впадения Черной речки (ныне Монастырки) в Неву.

Случилось так, как случилось: поэт был смертельно ранен на Черной речке, его красавица-жена нашла упокоение там, где воды великой Невы поглотили воды Черной речки.

Наш современник Булат Окуджава записал:

Александру Сергеевичу хорошо!

Ему прекрасно!

Гудит мельничное колесо, боль угасла…

У него ремесло первый сорт и перо остро.

Он губаст и учен как черт, и все ему просто… 

Он умел бумагу марать под треск свечки!

Ему было за что умирать У Черной речки.

Валентина ВОРОПАЕВА, профессор КРСУ.

На снимке: В. Воропаева с правнуком А. С. Пушкина Александром Пушкиным;

на другом снимке В. Воропаева с художником Ильей Глазуновым.






Добавить комментарий