Main Menu

Славный Джеймс Бонд и “плохой парень” АЛИ?

Тегеран туманный и своенравный  советует Вашингтону учить фарси

Откажется ли Иран от своей ядерной программы? Однозначно — нет. Это еще раз продемонстрировали астанинские дискуссии. Впрочем,  вопрос на них даже не стоял так. Риз Хан, известный тележурналист,  ведущий  канала «Аль-Джазира Инглиш», приглашенный хозяйкой  форума Даригой Назарбаевой в качестве модератора, спросил по-другому: есть ли реальные основания опасаться иранской  ядерной программы и оправдана ли столь жесткая ответная реакция со стороны отдельных развитых государств? А может, это всего лишь миф, оправдывающий экономическое и политическое давление на режимы, непокорные политике США? И вообще, все ли имеют право на развитие своих ядерных программ и каковы критерии отбора «достойных»? Почему Израилю можно, а Ирану нельзя?

Включение этой темы в повестку форума было отнюдь не  случайным. В 1991 г. Казахстан  объявил о закрытии Семипалатинского ядерного полигона. Впервые в мировой истории это произошло добровольно. А три года спустя страна первая среди постсоветских республик передала России находившуюся на ее территории часть ядерного вооружения СССР. Ее примеру последовали Украина и Белоруссия,  где также были складированы  ядерные запасы. Кстати, Казахстан к тому моменту был четвертым в мире по количеству ядерных боеголовок. Первые три места соответственно занимали Россия, США и Украина. 29 августа решением ООН объявлено  Международным днем действий против ядерных испытаний. Идея опять-таки исходила от Казахстана.
Предполагалось, что дискуссии развернутся в русле его мирных инициатив. «Пример Казахстана, — обращали  внимание организаторы, — наглядно демонстрирует, что можно, отказавшись от четвертого по величине на Земле ядерного потенциала, сотрудничать с  крупнейшими ядерными державами на паритетных началах в области добычи и транспортировки урана и его безопасного хранения». Каким образом опыт республики помог бы разрядить обстановку вокруг Ирана, которая уже  балансирует на грани мира и войны?
Чтобы поддержать разговор на  эту тему, пригласили двух казахстанцев: бывшего акима Акмолинской области, ныне заместителя председателя Мажилиса Парламента РК Сергея Дьяченко и Карипбека Куюкова.  Карипбек — уникальный человек. Судьба предназначила ему  родиться   всего в нескольких десятках километров от одной из испытательных площадок  Семипалатинского полигона. Местные жители вспоминают, что, когда  взорвали первую  бомбу,  они, никем не предупрежденные об опасности,  поднимались на  сопки, чтобы получше рассмотреть гигантский  ядерный «гриб». А несколько лет спустя  в огромной степи  стали появляться на свет животные-уродцы, дети-инвалиды.
Карипбек родился без рук. Но не сломался: окончил школу в Ленинграде, техникум в Загорске — выучился на бухгалтера. Кроме этого, он талантливый  художник — рисует, зажав кисть зубами или пальцами ног. Ездит по всему миру как участник антиядерного движения «Невада-Семипалатинск». На медиафоруме Карипбек был очень краток: «Казахстан первым в мире раскрыл ладонь и показал: у него нет камня. Таких стран должно быть очень много». Сергей Дьяченко подчеркнул, что с годами он все больше и больше убеждается в мудрости Нурсултана Назарбаева, отказавшегося от ядерного оружия: «Это был смелый и дальновидный шаг».

Новая доктрина от Бжезинского: Иран не бомбить, а душить, к России — прислушиваться,
с Китаем — дружить

Пресс-секретарь МИДа Ирана Рамин Мехманпараст, который  официально представлял министра иностранных дел, согласился: Иран поддерживает инициативы Казахстана и считает, что весь мир должен присоединиться к нему. Однако   дискуссии  на  форуме разгорелись вокруг вопроса о том, кто  виноват в нарастающем сегодня противостоянии: Иран, настаивающий на своем праве использовать возможности атома для  мирного развития своей страны, или  США вкупе с рядом других государств Запада и Израилем, подозревающие его в разработке ядерного оружия? Спор развернулся в основном между г-ном  Мехманпарастом  и американцем — бывшим послом США в НАТО  Робертом  Хантером,  который в свое время представлял Белый дом на переговорах о создании автономии на Западном берегу Иордан и в секторе Газа, а также является автором «доктрины Картера» для стран Персидского залива.
Иранец четко изложил позицию своей страны. Перво-наперво  высший руководитель  аятолла Али Хоменеи — против ядерного оружия, и  никто не намерен переступать через эту фетву. «Мы никогда не нарушали никаких международных конвенций по ядерным вопросам», — подчеркнул Мехманпараст. Во-вторых, международное сообщество должно официально признать право ИРИ на мирное использование атома. Ядерное топливо необходимо для выработки электроэнергии, которой остро не хватает стремительно развивающейся экономике государства,  для тегеранского исследовательского реактора, используемого в медицинских целях — в частности,  в поиске путей борьбы с раковыми заболеваниями. Если будет признано право Ирана на мирное использование атома, то он готов приступить к диалогу о своей ядерной программе. Более того, как неоднократно подчеркивала иранская сторона, она стремится продемонстрировать гибкость. Например, если   будут гарантированы поставки обогащенного до 20%  урана, то перестанет обогащать  его сама.  Вообще, первоначально предполагалось обогащать его только до 3,5%.  Однако каждый раз, когда в переговорах «5+1» намечается прогресс, то, по словам дипломата, возникает препятствие, и, как правило, по вине  США.
Примеч. ред. «5+1» — переговоры Ирана и пяти официально признанных так называемых легитимных  ядерных держав — США, России, Китая, Франции, Великобритании.
В связи с этим Мехманпараст напомнил историю Тегеранского коммюнике. В  2010 г. министры иностранных дел ИРИ, Турции и Бразилии подписали в Тегеране соглашение, которое предусматривало вывоз 1,2 тонны  иранского низкообогащенного урана в Турцию в обмен на поставки 120  кг  готового ядерного топлива для тегеранского исследовательского реактора. При этом  мировым  державам и МАГАТЭ были выдвинуты определенные условия. Однако Запад, по словам Мехманпараста, нарушил доверие Ирана. Как тут не привести фразу Сергея Дьяченко, ключевую для понимания того, почему Казахстан так смело отказался от своего  ядерного потенциала: «Мы заручились от супердержав  большими гарантиями  безопасности и получили огромные инвестиции для экономического развития». Попросту говоря, Иран не уверен в том,  что, если он откажется от обогащения  урана, ядерное оружие не будет использовано против него. Он открыто     обвиняет Запад в двойных стандартах. «Страны, которые пытаются остановить технологический прогресс нашей республики, сами обладают ядерным оружием и снабдили им сионистский режим, — заявил телеканалу Пресс-ТВ президент Махмуд Ахмадинежад. —  Государства региона, располагающие атомной бомбой, почему-то ни у кого не вызывают озабоченности» (Иран не признает  Израиль как государство, поэтому иначе как  «сионистским режимом» его не именует. — Прим. ред.)
Опытнейший политик Роберт Хантер, за плечами которого  стаж участия в девяти президентских кампаниях и подготовка речей для множества американских президентов, вице-президентов, сенаторов, конгрессменов, министров иностранных дел и обороны, не ломал копий в споре с оппонентом. Наоборот, он всячески демонстрировал готовность к пониманию. Например, признался, что, слушая «иранского друга», подумал: у нас есть возможность договориться. Только нужно начать укреплять доверие между США и  Ираном. Каким образом? Хантер считает, что обе страны должны попросту  сесть за стол друг напротив  друга и общаться напрямую, без посредников. То есть в формате «1+1», а не «5+1» или «6+1», как это происходит до сих пор («6+1» — переговоры с участием группы международных посредников — России, Великобритании, Франции, Германии, США и Китая, которые с 2003 г. совместно с МАГАТЭ   безуспешно добиваются от Ирана приостановки работ по обогащению урана. — Прим. ред.).
Причем, по мнению Хантера,  не обязательно обсуждать именно ядерную проблему, можно   любую другую, представляющую взаимный интерес. Например, перекрытие каналов транзита наркотиков из Афганистана, в чем Иран заинтересован не меньше других, или борьбу с терроризмом. Но Хантер допустил промашку: добавил, что переговоры надо обязательно обеспечить хорошим переводом. И  Рамин Мехманпараст моментально  подсек его на этом: «Так много иранцев    изучают английский. Было бы хорошо, если и американцы также стремились узнать фарси».
— Джеймсу Бонду всегда нужен враг. Если Иран не будет врагом, то  кого США выставят следующим врагом? — спросил напрямик Риз Хан  у  Роберта Хантера. — Америка, похоже, нуждается в таком «плохом парне».
Однако политик ответил, что Штатам враги не нужны:
“Когда «холодная война» пришла к концу, я был послом США в НАТО. У меня была возможность помогать в переходе в будущее, которое началось с того, что президент Джордж Буш-старший, когда у него спросили: а  кто ваш враг? — ответил: «Совершенно  ясно,  это нестабильность, неопределенность и недостаток  возможностей для людей».
…У нас 7-9% безработицы, излишние траты  госбюджета. Мы тратим деньги по всему миру, пытаясь купить себе безопасность в других странах мира. Нам бы нормально разобраться в своих ситуациях, в тех обстоятельствах, о которых надо было думать еще раньше. Нам враги не нужны, у нас достаточно проблем дома, в нашей экономике”.
Роберт Хантер пригласил  иранского дипломата в свою страну: увидеть ее и понять. Он также выразил готовность сам отправиться в Тегеран, чтобы «попробовать прекрасную иранскую кухню». Однако Мехманпараст не поверил, заявив, что на самом деле Штатами движет желание уничтожить  Иран как цитадель исламской революции. Он привел анекдот, который бытует на  его родине. Один иранец спрашивает у другого: «Если мы откажемся от ядерной программы, то какую причину найдут  США,  чтобы вести наступление против нас?».  «Они скажут, что у нас нет демократии», — отвечает второй. — «Хорошо, а если установится демократия, тогда что?».  — «А тогда они заявят,  что у нас нарушаются права  гомосексуалистов». И  так до бесконечности…
В общем, «раскурить  трубку мира» не удалось. Более того, скепсис иранца в отношении имперской политики супердержав разделяло большинство других участников дискуссии. Джордж Галлоуэй, член парламента Великобритании, который в свое  время был исключен из лейбористской партии за несогласие с войной в Ираке и продолжает вести энергичную борьбу за права  Палестины, привел шутку своего  ирландского дедушки. «У Британии такая большая империя, — говорил тот, — что солнце в ней никогда не садится — Бог не  верит Британии в темноте». По убеждению Галлоуэя, лет через десять аналогичный кризис разразится между США и Китаем. И те же страны, которые сегодня выступают против Ирана, ополчатся против Китая.

ИРАН НЕПРИДУМАННЫЙ

Академик Джамин  АКИМАЛИЕВ, генеральный директор Кыргызского НИИ земледелия:

— В сентябре и октябре  мне довелось дважды съездить в Иран для участия в международных конференциях по возделыванию риса и хлопчатника. Был на  севере — в Тегеране и  Раште, и на юге — в Горгане. Сам факт проведения  форумов говорит, что эта  страна по-прежнему  уважаема в мире, невзирая на запущенную Западом  мощную идеологическую машину, которая пытается слепить из нее чудовище, угрожающее всему миру. Но, к сожалению,  в ней чувствуется влияние экономических санкций. Резко — на 40 % —  упали курсы реала и тумана по отношению к доллару, и это отразилось на покупательской  способности населения.
Однако оно обвиняет в том не руководство государства, а США. И ученые, и простые люди, с которыми я много общался,  говорят:  «Мы не Ирак и полны решимости противостоять. Нас 85 миллионов, у нашего народа древние цивилизация и культура, мы — родина Фирдоуси, Омара Хайяма, Рудаки и Джами и не позволим, чтобы кто-то посягал на наши  традиционные ценности». Очень гордятся своим языком фарси — богатым и одним из красивейших. Уверены в исламском  пути развития. Поддерживают развитие  атомной промышленности, более того, логично рассуждают: если нам открыто угрожают, если хотят раздавить нас, как насекомых, почему мы не должны быть готовыми к этому — мы что, самоубийцы?
Таким образом, Обама, который хотел путем экономических санкций вызвать недовольство народа политикой Хоменеи, добился обратного.
В целом нагнетаемая извне агрессия не нарушила обычной жизни иранцев. Мы возвращались из Горгана в Тегеран ночью. На протяжении всей дороги (450 км) был свет, как на Елисейских Полях. В селах и городах люди спокойно гуляют, не видно полицейских, нет воровства и никто не пьет.
Иран — это страна, которая во многом служит примером. Уничтожить ее было бы глупейшей и грубейшей ошибкой XXI века.

 

Возможен ли удар по Ирану? Британский парламентарий в это не верит. Комментируя недавнее заявление израильского премьер-министра Биньямина  Нетаньяху с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН, Галлоуэй подчеркнул, что его идея плохая и  более 50% израильтян ее не поддерживают (Нетаньяху объявил, что единственный способ предотвратить получение Ираном ядерного оружия — установить жесткие требования, «четкую красную линию». Переступил — немедленно нанести удар по его  ядерным объектам. — Прим. ред.).
Если на  Иран нападут, отметил Галлоуэй, то в течение часа его нефтяные месторождения начнут гореть. Однако, чтобы уничтожить ядерный потенциал страны, недостаточно  нескольких атак — потребуются методичные бомбардировки в течение нескольких недель. Но Тегеран, в отличие от Ирака,  терпеть не  будет — у него есть силы отразить нападение: «Это вам не голливудский фильм: империя получит ответ на свой  удар».
Кстати, идею  военного вторжения в Иран (равно как и в Сирию) не поддерживает и Збигнев Бжезинский, который ныне занимает пост члена правления Центра стратегических  и международных исследований при университете Джона Хопкинса. В СМИ сообщается, что он по-прежнему имеет серьезное влияние на внешнеполитический курс США. На днях ИТАР-ТАСС  разместил выдержки из  интервью политолога лондонской газете «Файнэншл таймс». В нем Бжезинский подчеркивает, что попытки США экспортировать демократию в Сирию и Иран являются опасными мечтаниями: «Установленные после Первой мировой войны Англией и Францией границы ближневосточных государств не отличаются устойчивостью. Даже наиболее стабильные страны региона — Турция и Иран — уязвимы перед угрозой внутренних этнических и религиозных конфликтов». В результате военного вмешательства США в этом регионе, по убеждению Бжезинского, произойдет взрыв.
Далее он  рисует  следующую картину. Неминуемо взлетят цены на нефть, одновременно потерпят крах попытки Евросоюза выйти из кризиса, и как следствие усилятся разногласия между его членами. В то же время  вес России на мировой арене возрастет благодаря зависимости Европы от ее нефтяных поставок, и Москва сможет  больше влиять на ситуацию в Грузии и Украине. Чтобы помешать интересам  США, она пойдет на дальнейшее укрепление геостратегического партнерства с растущим «драконом» — Китаем. В итоге в международных отношениях, по характеристике политолога, наступит «хаос», который никак не может устраивать Штаты.
Поэтому Бжезинский подготовил следующую шпаргалку для Барака Обамы на новый срок. Во-первых,  нужно быть более гибкими с Россией и Китаем в  сирийском вопросе: вместе с ними  выработать мандат о прекращении огня и проведении в стране выборов под международным контролем. Во-вторых, продолжать давить на Иран, но только путем экономических санкций, и предупредить его «о недопустимости угроз в адрес соседних государств». В-третьих, не дать развалиться Евросоюзу. И, наконец, самое интересное: перехватить КНР у России в качестве стратегического партнера.
Любопытно, а как среагирует на  такое сближение  сам  «дракон»? Кому отдаст предпочтение, и если никому, то как будет выстраивать отношения с обеими державами?

Кифаят Аскерова. Фото автора и организаторов форума.
Бишкек — Астана.

 






Добавить комментарий